«Литературная газета»

Колесо Истории.

 

В Театре им. Рубена Симонова перенесли на сцену роман Евгения Замятина «Мы». Так получилось, что полемика, разгоревшаяся вокруг романа и его автора, выплеснулась на страницы «Литературной газеты» именно в 1929-м. Так что появление рецензии на этот спектакль в юбилейном номере отнюдь не случайно.

 

Антиутопия – жанр трудноусваиваемый в принципе. Слишком велик соблазн проскользить по поверхности тёмных вод ужаса, испугавшись, так сказать, в шутку, исключительно для повышения уровня адреналина. Мало кто отважится нырнуть с головой в её воды, рискнёт всерьёз поверить, что и он, весь такой счастливый, сытый и благополучный, может, при определённых обстоятельствах, оказаться среди обитающих в сих тёмных глубинах монстров и они заставят его жить так, как угодно им.

 

Антиутопия в сценическом воплощении воспринимается особенно сложно. И дело тут не только в высокой степени условности самого искусства театра и в уже устоявшейся привычке зрителя искать в нём более развлечение, нежели информацию к размышлению….

 

И театр, и режиссёр с его командой сильно рисковали, решив рассказать обитателям XXI века историю, которая могла бы произойти 900 лет тому вперёд. О Едином Государстве, порядок которого отделён от дикости природы великой Зелёной Стеной. О мудром Благодетеле, которого миллионы «нумеров» единогласно переизбирают каждый год. О самих «нумерах», одновременно встающих по утрам, отправляющихся на прогулку исключительно строем, в шеренгу по четыре и занимающихся любовью строго по талонам….

 

Авторы инсценировки Е. Исаева и Ю. Караван отнеслись к тексту первоисточника с достаточной долей уважения, за что им отдельное спасибо.

 

Художник Д. Разумов создал город будущего буквально из ничего: лёгкие белые рамы, затянутые прозрачным сверкающим пластиком, чем не стены домов, где каждый должен видеть каждого? А сквозь пластик – стройные колонны «нумеров» в сине-белых юнифах, марширующие с поразительной слаженностью (пластика О. Глушкова). Режиссёр Д. Изместьев разложил историю «нумера», который мог, но так и не стал Человеком, на простые составляющие. Зритель от этого скорее выиграл, чем проиграл. Но многосмысловой, насыщенный аллюзиями текст распался на фрагменты, и спектакль стал похож на кусочно-непрерывную функцию – линия–разрыв–линия.

 

Но функции – это для критиков и театроведов. Зритель же смеётся много и от души, испытывая восторг от скольжения по волне искрящегося замятинского юмора. До глубин едкого его сарказма добираются немногие. На дно апокалиптического предвидения опускаются единицы. Что ж, люди-человеки, в глубине души мы все немного «нумера», время от времени тихонько вздыхающие о защищённом, гарантированном, предсказуемом мире, где необходимость принимать самостоятельные решения и самим же за них отвечать сведена к минимуму. В финале, дабы поднять настроение зрителя до совсем уж немыслимых высот, на сцену выходит спасённая от ликвидации О с дочуркой на руках. Публика приходит в умиление. Замятинский же финал, где прооперированный, сиречь излеченный от «души», Д-530 присутствует при казни I-330, практически вынесен за скобки.

 

Однако, как знать, может быть, отсмеявшись и отрадовавшись хеппи-энду, кто-то, собравшись с духом, откроет книгу и рискнёт нырнуть поглубже? Особенно те, кто учился во времена, когда «Мы» в школьной программе по литературе отсутствовали.

 

22 апреля 2009 года